Интервью М.Маргелова журналу «Russian View»

О событиях на Украине и их возможном влиянии на внешнеполитическую стратегию России, практике и перспективах экономического сотрудничества с развивающимися странами рассказал специальный представитель Президента России по сотрудничеству со странами Африки, председатель Комитета Совета Федерации по международным делам Михаил Маргелов.

Главная тема в мировой повестке дня последних месяцев — события на Украине. Каким образом, на Ваш взгляд, происходящее может повлиять на внешнеэкономическую и внешнеполитическую стратегию России? Уместно ли в этот непростой период говорить о необходимости диверсификации российской внешней политики, развитии сотрудничества с максимально большим количеством экономических и внешнеполитических партнеров?

Украинский кризис, который еще далек от завершения, не изменит географию внешней политики России. По-прежнему среди приоритетов останется пространство СНГ, причем события на Украине вместе со строительством Евразийского экономического союза приоритетность эту только укрепят. Какие бы санкции к нам ни применили, Евросоюз так или иначе останется экономическим партнером, поскольку Брюссель сам не выдержит санкционного режима. Мы открыты для сотрудничества с США — у нас много противоречивых интересов с ними, но много мировых задач, решить которые удовлетворительно можно только совместными действиями. Последние успехи в «сирийской дипломатии» указывают на нашу заинтересованность в сотрудничестве со странами Ближнего Востока, с арабским миром в целом. Россия возвращается в Африку. Мы проявляем активность в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в Латинской Америке. И все эти направления останутся, они охватывают весь мир.

Сегодня много говорится о перспективах роста развивающихся рынков. Одни эксперты делают акцент на замедлении экономического роста многих развивающихся стран, другие — прогнозируют их очередной экономический бум. Как Россия видит роль развивающегося мира в глобальной экономике и планирует выстраивать отношения с соответствующими странами?

Вопреки расхожему мнению о нашей малой «мировой вовлеченности», Россия входит в число 15 крупнейших экспортеров капитала, а количество компаний, отвечающих критериям ТНК, определяется ни одним десятком. Не говорю уже о состоявшемся присоединении России к ВТО. Участники мирового рынка ищут благоприятные ниши для сбыта продуктов и вложения капиталов. А, например, та же Африка — быстро развивающийся и привлекательный для бизнеса регион.

По оценкам МВФ, динамично развивающаяся экономика Африки может стать новым «локомотивом» мирового роста. При этом в массовом сознании эта часть мира все еще в большей степени ассоциируется с бедностью, военными конфликтами, эпидемиями. Вы в регионе бываете регулярно, видите ситуацию своими глазами — где здесь правда, через какие трансформации проходит африканское общество?

Действительно, в Африке не все благополучно — конфликтность, хотя и понизилась, но все еще высока, события в Ливии активизировали террористические группировки в обширном регионе от Сахеля до Африканского Рога, не стихают межэтнические и межрелигиозные столкновения, а также племенная рознь за владение природными ресурсами и т.д. Тем не менее проводимые руководством африканских стран реформы и заинтересованность основных мировых игроков способствуют экономическому развитию Африки. Так, мировой кризис, хотя и затронул африканскую экономику, но, по мнению авторитетных экспертов, она в обозримом периоде будет вновь расти. По некоторым расчетам, ВВП континента в 2020 г. может достигнуть $2,6 трлн, а потребительские расходы — $1,4 трлн. Так что «правда» состоит в том, что Африка, вопреки террористическому фронту, модернизируется. И если бы континент был экономически неперспективным, здесь не развернулись бы геоэкономические войны между США, Китаем и Евросоюзом. В последнее время в список конкурирующих в Африке стран вошла и Россия, а также Турция и Иран.

На долю Африки, по разным оценкам, приходится 12% мировых разведанных запасов нефти и 11% ее мировой добычи. И роль Африки среди мировых производителей нефти будет расти. Но ведущие страны мира конкурируют в Африке не только за доступ к углеводородам. Залежи железной руды на континенте оцениваются в 16 — 23 млрд т, бокситов — в 3,3 млрд т. Африка лидирует по запасам марганцевых руд (400 млн т), хромитов (до 700 млн т), кобальта (0,5 млн т), алмазов и золота. Континент — на втором месте по запасам медных и урановых руд. Так что объект соперничества налицо. И, наконец, сегодня шесть из десяти наиболее растущих экономик мира — в Африке.

Традиции дружбы и взаимной поддержки всегда были визитной карточкой российско-африканского взаимодействия. К концу 80-х гг. у Советского Союза насчитывалось более 40 государств-партнеров в Африке, с которыми были подписаны долгосрочные межправительственные соглашения о торговле, со многими странами — соглашения об экономическом и техническом сотрудничестве. Тысячи африканцев прошли обучение в отечественных вузах. Сохранилось ли это наследие в российско-африканских отношениях, или эти наработки были потеряны после 1991 г.?

Действительно, у Советского Союза была соответствующая тогдашней «международной среде» и политическому строю государственная стратегия в отношении Африки.

Во время противостояния СССР и США присутствие в Африке определялось геополитическими задачами, в том числе «обороной на дальних рубежах». Бывшие колонии принимали либо капиталистический, либо социалистический путь развития. Напомню, XV сессия Генеральной Ассамблеи ООН в 1960 г. приняла «Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам» по инициативе СССР.

В СССР на африканском направлении работала система руководящих институтов. Делами в Африке занимались: ЦК КПСС, МИД, Министерство обороны, Институт Африки АН СССР, Советский комитет солидарности со странами Азии и Африки, Ассоциация дружбы с народами Африки, Министерство внешней торговли. Активно готовились специалисты по Африке, а в учебных заведениях обучались африканские студенты. В Африке в прошлом веке усилиями СССР было создано несколько сотен важных экономических объектов.

Наследие это в какой-то мере сохранилось. Но время идет, поколения меняются, и оно нуждается в укреплении. Сегодня Россия делает первые шаги по разработке такой стратегии, основываясь на новых политических и организационных принципах. Вынужденный перерыв в российско-африканских отношениях 90-х гг. чуть было не превратил Россию на этом континенте в «важного участника чужих игр». Отсутствие должного «африканского досье» ослабляло наше влияние в мире, наносило ущерб безопасности России от угроз экстремистского ислама, а также — экономике, которой по мере роста требуется расширение товарных и инвестиционных рынков. В политическом плане мы теряли часть возможностей проводить свои принципы, в том числе связанные с соблюдением международного права.

Сегодня позиция России в Африке — это невмешательство во внутренние дела африканских государств, ставка на урегулирование конфликтов с опорой на ООН и региональные организации континента, прежде всего, на Африканский Союз. По нашему мнению, важный элемент антитеррористической борьбы в регионе — укрепление сил безопасности сахельских государств, сотрудничество ООН с Африканским Союзом и ЭКОВАС.

О намерении России восстановить утраченные после многолетней «паузы» позиции в Африке свидетельствуют достаточно высокие темпы увеличения российского экспорта в регион. В XXI веке как бы Вы охарактеризовали экономическое взаимодействие России и Африки, где лежат точки роста и на каких принципах сегодня строится двустороннее сотрудничество?

В наше время налаживание отношений между Россией и Африкой лишено идеологической окраски. Речь идет об установлении деловых взаимовыгодных связей, оказании гуманитарной и миротворческой помощи странам континента на двусторонней основе и на уровне международных организаций. Налаживание российско-африканских отношений основано на объективных предпосылках, обусловленных местом России и Африки в современном мире. Со стороны России — это прежде всего экономические интересы. Необходимость их продвижения на континенте вызвала взаимную политическую активность руководства России и африканских государств.

Африку ждет экономический расцвет, а это потребует развития инфраструктуры, сельского хозяйства, производства товаров широкого потребления и т.д. Эти прогнозы основаны, помимо прочего, на институциональных преобразованиях, которые провели и проводят страны Африки. Экономика континента становится все более сбалансированной, и в росте африканской экономики 50% приходится на отрасли реального сектора. Иначе говоря, Африка постоянно повышает свою экономическую привлекательность. И возвращение в такую Африку отвечает российским национальным интересам.

Будучи специальным представителем Президента России по сотрудничеству со странами Африки, я посетил практически все страны Африки, включая и те, в которых сильны позиции Китая. И убедился, что все эти страны готовы к экономическому сотрудничеству с Россией, причем в ряде случаев — дело именно за российским бизнесом. Россия не делит африканские страны по принципу их тяготения к Китаю, США или Евросоюзу и готова к экономической конкуренции. Это естественно в мире, в котором рынок один, а государств много. В последнее время Россия активно работает в Африке в рамках БРИКС.

Россия возвращается в Африку с «низкого старта». И ее присутствие на континенте до сих пор подчинено продвижению конкретных экономических проектов. Советское наследие уходит, прежнее влияние с помощью льготных кредитов и подарков в виде плотин и прочего сегодня не реализуется. Это не по силам российским компаниям, а государство этим не занимается. Сравнительно с конкурентами наших компаний в Африке относительно мало. И если руководствоваться долгосрочной программой торгово-экономических отношений с Африкой, то требуется геоэкономическая стратегия, для разработки которой нужны государственные усилия.

Так что главное в решении геоэкономической задачи возвращения в Африку — усиление государственной поддержки российского бизнеса в этом регионе. Такой прямой поддержкой там пользуются компании США, Евросоюза и, особенно, Китая. Потому что геоэкономика обязывает государства создать условия, которые усиливают конкурентоспособность национальных экономик на мировом рынке. Успешно участвовать в перераспределении мирового дохода и ресурсов без государственной стратегии, следуя лишь принципу «стимул — реакция», трудно.

За последнее время по странам Северной Африки прошла волна «арабских революций», там поменялось руководство. Готова ли Россия сотрудничать с новыми властями в Магрибе? В африканской прессе присутствуют опасения, что развитие военно-политической ситуации в Северной Африке может, что называется, «испугать инвесторов» и, прежде всего, негативно сказаться на странах южнее Сахары. Разделяете ли Вы эти опасения?

Россия готова сотрудничать с новыми властями стран Северной Африки. Например, в феврале текущего года в Москве президент Владимир Путин встречался с министром обороны Египта Абделем Фаттахом ас-Сиси и главой МИД этой страны Набилем Фахми. Стороны договорились строить будущее в интересах наших стран и народов. Уместно заметить, что Абдель Фаттах ас-Сиси — реальный претендент на пост президента Египта. Другое дело, что в той же Ливии или Тунисе политическая обстановка шаткая. Что касается «испуга инвесторов» в странах южнее Сахары, то он может быть, но экономические выгоды перевесят политические риски.

Как арабиста и востоковеда хочу спросить Вас вот о чем. Можно ли провести параллели между событиями, происходящими сейчас на Украине, и так называемой «арабской весной»? В феврале Вы участвовали в XXII саммите Африканского союза. Наверняка украинские сюжеты в ходе Ваших переговоров также возникали. Как африканцы реагируют на развитие ситуации вокруг Украины?

Подробно о реакции африканцев на украинский кризис я скоро узнаю на заседании Панафриканского парламента. Что касается параллелей между событиями на Украине и «арабской весной», то они есть. Главное сходство в том, что волнения и революции начинают умеренные граждане и «продвинутая» молодежь, а плодами пользуются радикалы — в арабских странах исламисты, на Украине — бандеровцы.

В этом номере специальным досье представлено государство Камерун, который из-за его географического положения и культурного разнообразия еще называется «Африкой в миниатюре». Это динамично развивающаяся африканская экономика. Например, Камерун в 2014 г. намерен увеличить добычу нефти на 25%. Об этом в январе 2014 г. сообщила государственная нефтяная компания SNH. Как Вы считаете: что нужно делать российскому бизнесу, может быть, российским властям, чтобы эффективно конкурировать на африканских рынках, на равных соперничать там, например, с китайским бизнесом? В качестве спецпредставителя Президента России по сотрудничеству со странами Африки — какой посыл Вы могли бы адресовать российскому бизнесу?

Нам надо совместно с государственными структурами развивать в отношениях с Африкой так называемую «мягкую силу». Вы упомянули Китай. Назову инструменты, которыми пользуется эта страна ради укрепления экономического присутствия в Африке.

С 2000 г. с трехгодичным промежутком проводятся встречи так называемого Форума сотрудничества «Китай — Африка» (FOCAC). В 2000 г. местом саммита был Пекин, в 2003 г. — Аддис-Абеба, в 2006 г. — вновь Пекин и в 2009 г. — в Шарм-эш-Шейхе. На форумах сотрудничества собираются лидеры африканских стран и вместе с руководством Китая строят планы кредитования и инвестиций. В ближайшие три года страны Африки получат кредитов на сумму $20 млрд. Уже согласовано 60 проектов в 30 странах. Сегодня более чем в 50 странах Африки присутствует свыше двух тысяч китайских компаний, а суммарный объем капиталовложений Китая на континенте составляет $45 млрд.

Поэтому я желаю нашему бизнесу на африканском направлении тесного сотрудничества с государством.

http://russianview.com/1-march-april/materialy-nomera/afrika-region-privlekatelnyi-dlia-biznesa